помню, я был маленьким
бегал по двору с друзьями
и даже самый серый оттенок неба радовал
жара, дожди, мороз - на все был голод
мне природа рисовала акварелью
захватывало дух от простого дуновенья ветра
а теперь
а теперь все сгнило, детские площадки - щебень
стебли дробят асфальт в расщелины
яблони поросли мхом
а плесенью на брусчатке не удивишь никого
солнце пробивает остовы дырявых коробок на помойках
вчерашние приятели на попойках садят печень, сидят в кпз
нет паренька того, что каждый вечер угощал безе
и с кем ебется та девочка в платьице лучше не знать вовсе
а мы так мило играли на качелях перед домом
строили города в песочнице, совсем не боялись незнакомых
но краски помутнели, кто-то вытянул цвета
родные задворки не могут больше меня принять
или это я купил билет в один конец
на сортировочную за четверть века, подальше от наивностей
от простых и честных людей без маскарадных масок
в пути приходит осознание, что родился ты в невидимых очках
и пока спишь, кто-то меняет в них стекла на потоньше
внутри меняет местами шестеренки и винтики, выкручивает лампочки
теряешься, злишься, еще не понимаешь, что это уже не ты
пора взрывать стену, в трещины входят шашки
и палец на кнопке
и отсчет пошел тогда
когда твои зрачки впервые сузились от темноты
бегал по двору с друзьями
и даже самый серый оттенок неба радовал
жара, дожди, мороз - на все был голод
мне природа рисовала акварелью
захватывало дух от простого дуновенья ветра
а теперь
а теперь все сгнило, детские площадки - щебень
стебли дробят асфальт в расщелины
яблони поросли мхом
а плесенью на брусчатке не удивишь никого
солнце пробивает остовы дырявых коробок на помойках
вчерашние приятели на попойках садят печень, сидят в кпз
нет паренька того, что каждый вечер угощал безе
и с кем ебется та девочка в платьице лучше не знать вовсе
а мы так мило играли на качелях перед домом
строили города в песочнице, совсем не боялись незнакомых
но краски помутнели, кто-то вытянул цвета
родные задворки не могут больше меня принять
или это я купил билет в один конец
на сортировочную за четверть века, подальше от наивностей
от простых и честных людей без маскарадных масок
в пути приходит осознание, что родился ты в невидимых очках
и пока спишь, кто-то меняет в них стекла на потоньше
внутри меняет местами шестеренки и винтики, выкручивает лампочки
теряешься, злишься, еще не понимаешь, что это уже не ты
пора взрывать стену, в трещины входят шашки
и палец на кнопке
и отсчет пошел тогда
когда твои зрачки впервые сузились от темноты