выбросил все к люциферу, на девятый круг,
тебе доверяю свой минутный испуг,
чашу не испил, пусть стоит еще пока,
непросто повернуть на полпути,
и по лесоповалу намного тяжелей идти.
вскрылся где-то под небом в свинцовом цвете,
топил в дождевой луже,
не прижилась - возможно, к лучшему,
последние капли надругались.
кожу натянули на барабан,
связки пустили на трубы,
на струны пошло остальное,
паранормальный оркестр дал гастроли по подворотням,
неплохо так повеселились, закидывая их гнилыми помидорами,
на шум повылазили из домов все бесы,
развесили меня тряпьем сушиться на балконе.
пока из головы выплывают дурных мыслей корабли,
в портах стоит такой аншлаг, в порты не зайти,
постоим тут какое-то время,
я бы постоял вообще.
быть честным, голиаф оказался слишком страшным,
и я сбежал,
оставил море черной желчи на пороге дома.
не хочу
не хотел
не буду хотеть
хоть в харкающей зеленым параллельной комнате
в искаженных отражениях зеркала,
сбился с курса на айсберг и слава моему титанику в ржавчине:
течи повсюду, но не пойду рыбам на корм
назло жеманным пастухам и их паршивым овцам,
не останусь в трупных залах протухать как скот на бойне,
ведь все давно пройдено,
а зарубки на заломанных пальцах просто символ борьбы,
гангрена твоего притона постояльцев.
без двух два десятка скупых букв,
высеченные на чахлом деревце,
останутся на память эпитафией:
"преодолел и выбросил".
тебе доверяю свой минутный испуг,
чашу не испил, пусть стоит еще пока,
непросто повернуть на полпути,
и по лесоповалу намного тяжелей идти.
вскрылся где-то под небом в свинцовом цвете,
топил в дождевой луже,
не прижилась - возможно, к лучшему,
последние капли надругались.
кожу натянули на барабан,
связки пустили на трубы,
на струны пошло остальное,
паранормальный оркестр дал гастроли по подворотням,
неплохо так повеселились, закидывая их гнилыми помидорами,
на шум повылазили из домов все бесы,
развесили меня тряпьем сушиться на балконе.
пока из головы выплывают дурных мыслей корабли,
в портах стоит такой аншлаг, в порты не зайти,
постоим тут какое-то время,
я бы постоял вообще.
быть честным, голиаф оказался слишком страшным,
и я сбежал,
оставил море черной желчи на пороге дома.
не хочу
не хотел
не буду хотеть
хоть в харкающей зеленым параллельной комнате
в искаженных отражениях зеркала,
сбился с курса на айсберг и слава моему титанику в ржавчине:
течи повсюду, но не пойду рыбам на корм
назло жеманным пастухам и их паршивым овцам,
не останусь в трупных залах протухать как скот на бойне,
ведь все давно пройдено,
а зарубки на заломанных пальцах просто символ борьбы,
гангрена твоего притона постояльцев.
без двух два десятка скупых букв,
высеченные на чахлом деревце,
останутся на память эпитафией:
"преодолел и выбросил".